Место для заметок

Решительно не понимаю всего этого напускного негодования по поводу переименования российской милиции в полицию.
Вот смотрите. Как обычный буржуй называет полицейского? Правильно, “коп”. А как по-буржуйски будет звучать крылатое “моя милиция”? Верно, “май коп”. А теперь внимательно следим за руками: “Май коп” — “My cop” — “Му-сор”.
Так что не надо “ля-ля”, все четко продумано — мусорам вернули их историческое название плюс общепринятую в буржуйском мире латинскую транскрипцию, что в свете неотвратимо приближающейся Олимпиады в Сочи очень даже разумно. Англоязычные туристы будут довольны.
Вот только Артемия Татьяныча немного жалко — поторопился он с буквой “П” для Перми, такой госзаказ упустил.

*Столица Адыгеи — Майкоп.

Хлебокомбинат №5 совместно с кафедрой высшей математики наладил выпуск изысканного лакомства интеллектуалов — бубликов Мебиуса. Бублики Мебиуса — бесконечное удовольствие!
Топ-менеджмент швейной фабрики лихорадочно заново переосмысливает наследие Пифагора.

Советские дети отчетливо помнят, в СССР было очень плохо со жвачкой. И это факт, подтверждаю. Жвачка была клубничная и мятная в пластинках по пять штук в пачке, были подушечки с начинкой, и поштучно в зеленой обертке, посреди которой была блестящая вставка из фольги (она еще всегда отделялась от основной обертки) с нарисованными ретромобилями. Вот, пожалуй, и все.

Хоть убей, не помню, чтобы я сам или кто-то в моем классе испытывал сильные душевные муки от недостатка жвачки в организме — приступов ломки не наблюдал, гудрон тоже не жевал. Смолу со стволов вишен — было дело, вкусная зараза. Да и зачем нам была нужна жвачка, если мы жарили конфеты на костре?
Я понимаю, что я сейчас делаю, но таки напомню, что это было. Мы брали несколько кирпичей и делали из них “плиту”. В ней разводили небольшой костер. Пока один разводил огонь, другой в стеклянной банке взбалтывал молоко с сахаром, третий делал самокрутки из газеты и сухих листьев — всегда можно было откосить, что дымом от тебя пахнет, потому что ты конфеты с пацанами жарил, а не курил. Потом брали такую большую консервную банку из-под селедки, выливали туда смесь молока с сахаром и ставили жариться на “плиту”. Получалась горячая карамель, которую мы тут же разливали на газету, что не пошла на самокрутки и, когда карамель остывала, ели чуть ли не вместе с газетой — ее оторвать все равно было невозможно. Бытует мнение, что вкуснее этих конфет только сахарная свекла, запеченная в костре. Но это мнение детворы послевоенных лет. Я проверял — очень спорное утверждение.
Эй, вы куда? А кто дочитывать заметку будет? Подождите, я уже закругляюсь.

А сейчас все совсем по-другому. Приходишь в магазин, смотришь на витрину со жвачкой, а там “Orbit”, “Orbit” и еще “Orbit”. Гуляй, душа.

Автор не несет какой-либо ответственности за последствия, вызванные пониманием Вами пошлых шуток автора.

Познания советского человека эпохи перестройки о колбасе зиждились на трех китах: килограмм колбасы стоит 3.20, колбасу делают из туалетной бумаги, колбасы никогда нет. С приходом гласности и плюрализма стало понятно — для выхода из сложившейся ситуации с колбасой нужны рыночные отношения и эффективный частный собственник.
Наши дни. Рыночных отношений и эффективных частных собственников полна коробочка*. Пройдемся по пунктам: колбаса стоит не 3.20, колбасу делают не из туалетной бумаги, колбасы теперь много и она есть всегда. Все по-честному — не обманули.

*Полна коробочка — слова из песни “Коробейники”. Ознакомьтесь с текстом — оцените скрытую иронию фразы, я ж старался.